Жизнь бурлит в Белонге подобно реке. Весенний паводок прибавил новых волн в ее поток. Писака вышел на главную площадь. Жизнь в Белонге все больше становилась похожей на прежнюю. Несмотря на раннее утро, со стороны леса раздавались привычные возгласы охотников, с берега уханье рыбаков, вытаскивающих новую, заветную рыбку. С каждым взмахом удилища все больше набивая руку. Сенокосы, на опушке отбиваясь от медвежат, резали все новые порции травы, дающей небывалую мощь. Ближе к обеду потянулась вереница из людей разных уровней подготовленности, к храму. Слух, что за главным входом нашлись, запасные с длинными туннелями, уже оброс доказательствами. Все чаще на руках у людей стали мелькать кристаллы, добытые из этих кладезей. Уже начало зарождаться поверье, что они служат для некоей большей цели, чем просто украшение. Даже то, что новые монстры пачками валят из туннелей, уже было не для кого не секрет. Но что-то зловещее мелькало в воздухе. Как будто должно было случиться что-то, чего никто не ожидал. И Оно случилось… Идя по вымощенной мостовой, Писака заметил группу воинов, направляющихся к опушке. По их снаряжению можно было понять, что они идут на прославленное развлечение – добычу очередного плаща. Их часто находили в поясных мешках Несокрушимых Фиртов, количество которых последнее время возросло в небывалой степени. День обещал быть скучным, посему Писака решил отправиться за воинами посмотреть на забаву. Все начиналось как обычно, двое особо здоровых бойцов начали расправляться с Фиртами хранителями, дабы привлечь внимание Несокрушимого. Все начали перешептываться, когда прошло времени больше, чем обычно, но Фирт-Защитник так и не появился. Последний Хранитель пал, как вдруг трава сама собой исчезла, и небо прочертила стрела. Она была выпушена настолько сильной рукой, что прошила одного из зазевавшихся вояк навылет и воткнулась в землю позади него. Воин упал, стрела хоть и, не задев жизненно важные органы, обескуражила его, и он потерял сознание от страха. Народ на опушке заметался. Как вдруг к ним вышел Фирт несший в руках огромный топор. Он был не похож на Несокрушимого, он был меньше, но силы у него явно было больше. Он был моложе Несокрушимого, и ярость в его глазах была настоящей. Еще две стрелы прочертили воздух, одна пролетела, не задев никого, вторая воткнулась возле Писаки. Вскоре на опушку вышли те, кто навел столько страху. Их было трое. Все коренастые, жилистые длинные руки выдавали в них отличных лучников. Тяжелые луки в их руках, казалось были выкованы с целью нести смерть. Фирт с Топором, глухо взревев, прыгнул в центр кучки воинов стоящих в оцепенении. Одного из них, самого неуклюжего, он подмял под копыта, второй, стоящий рядом, отлетел на 10 шагов от удара обухом огромного топора. Остальные, выйдя из оцепенения, понеслись в атаку, но их было ничтожно мало. Стрелы косили их без разбора. Выживших, добивал топорщик, каждый раз рыча от наслаждения. Прошло 5 минут и на опушке остался один Писака, безоружный, если не считать кинжала, висевшего у него на ремне. Фирты не найдя другого противника, слишком разгоряченные чтобы уйти в лес, бросились к нему. Три стрелы промелькнули молниями, две пролетели мимо, но одна вонзилась Писаке прямо в ногу. Раненый и обреченный, он хромая, что есть мочи, бросился к городу. Следом его нагоняли четверо огромных монстров, призванных нести смерть и разрушение. Город уже виднелся на горизонте, как в спину Писаке дунуло жаром, а плечо пронзила очередная стрела. Силы окончательно покинули его. Сильная рука Топорщика подняла его над землей. Фирт жадно втянул воздух, обнюхивая свою добычу. На этот раз Писака обречен…
